Павел, заикаясь, попытался что-то сказать, но слова опережали одно другое и мысли роились в голове, никак не желая приходить в порядок.

– Там… Я зашел только что… увидел… там черти играют…

Женщина покачала головой, посмотрела Павлу в глаза и спросила:

– Паша, тебе плохо? Объясни, что случилось? Какие черти? Ты не пьяный, случайно?

Тут из-за спины женщины вышел ее муж и подошел к Павлу.

– Павел, в чем дело? Ты слышишь меня? Что ты говоришь?

Павел мало-помалу взял себя в руки и, дрожащим голосом, попытался начать сначала:

– Митрич, ты… Пойдем со мной… сейчас ты сам все увидишь… этого не может быть, но я только что видел их!.

Митрич взял Павла за плечи, сильно встряхнул его и твердо сказал:

– Павел, успокойся. Я тебе еще раз говорю – успокойся! Что ты там увидел?

Павел, наконец, пришедший немного в себя, ответил:

Ты не поверишь, Митрич. Я открываю свою дверь, захожу в комнату, а там…

Там на столе сидят черти. Четверо… играют в домино и пьют… Митрич и его жена переглянулись между собой. Затем Митрич отстранил ее рукой, прикрыл дверь за ней дверь и тихим голосом сказал:

– Паша, послушай. Тебе сейчас надо отдохнуть. Никого в твоей комнате нет и быть не может. Иди и ложись. Поспи. А там, если захочешь, придешь ко мне и все расскажешь, ладно?

Павел понял – ему не верят. А верит ли он сам? Может, ничего и не было? А утром? Может, я болен? Сильно болен. Да, скорее так оно и есть.

– Хорошо, Митрич, я пойду, лягу. Извини, что поднял такой переполох. Мне что-то нездоровиться. Все чудится какой-то бред. Я пойду. Митрич хлопнул Павла по плечу и одобряюще улыбнувшись, сказал: «Вот и молодец!». Затем ушел в свою комнату.

Павел постоял секунду, тупо уставившись в закрытую дверь, и молча побрел к своей комнате, уже твердо уверенный, что вся эта чертовщина плод его большой фантазии. Захотелось выпить. Нечего! Значит, лягу спать.

Подойдя к своей двери, Павел опасливо заглянул в комнату – никого! Ни чертей, ни домино, ни портвейна. Ничего! Все по-старому.