Над полированным столиком возник серебряный поднос с четырьмя тонкими бокалами и пиалой: крохотные кубики кассанданской овечьей брынзы плавали в луковом рассоле.

– О, – откашлялся Ицко-Матео, – вы знаете, чем меня соблазнить… Что скажете, Йорг?

Детеринг пожал плечами и достал из внутреннего кармана пиджака сложный складной нож с ярко-красными щечками и белыми крестиками на них.

– Прошу, ваша милость. – Он выщелкнул вилку и протянул прибор юристу. – Среди моих предков были гельветы.

Взгляд Ицко-Матео вдруг ответил ему изумлением.

– Забавно, майор, – произнес он, принимая нож. – Не ваша ли родня судилась лет так двести тому по поводу передачи нераспаханных участков колонистам третьей волны?

– Судились, ваша милость, – дернул уголком рта Детеринг. – И суд проиграли, и земли наши были отданы нахлебникам, прилетевшим на все готовое. Но, видите ли, какая штука – полученные по суду земли бездельники обрабатывать не смогли, да и сами все вскоре померли.

– И дети их уехали, а земли вернулись к вашей фамилии?

– Именно так, ваша милость.

– Вот видите, – вздохнул сенатский юрист. – Имя ваше небогато, однако ж я слышал, что служите вы отнюдь не ради жалованья.

– Я имперский лорд, мастер Тарас. Мне стыдно думать о размерах своего должностного оклада.

Теопольд Харрис слегка кашлянул. Ицко-Матео мгновенно обернулся, посмотрел на него и поднял вверх указательный палец:

– Лорд Энгус, охрана мне не нужна. У меня есть двое превосходных старших офицеров.

– Буду счастлив, – улыбнулся Теопольд.

Харрис-старший согласно взмахнул руками:

– Тео я полностью передаю в ваше распоряжение. Не могу сказать, что он тут у меня бездельничает, но этот вопрос сейчас важнее.

– И перспективнее, – заметил Ицко-Матео.