Он снова отправился в плаванье вдоль берега, на этот раз штормовая завеса была уже у него с левой стороны. Он пересек протоку, в которой обитал людоед. Увидев Эрна, тот угрожающе цыкнул ему вслед. Эрн заторопился, хотя он уже вырос настолько, что давно не боялся людоеда: тот предпочитал нападать на более мелких.

Берег с этой стороны мелководья был гораздо интереснее и разнообразнее, чем тот, который уже обследовал Эрн. Путь его лежал мимо трех высоких островов, на вершине поросших разнообразной растительностью: черными причудливо изломанными деревьями, стеблями с бутонами розовых и белых лепестков, охваченных черной чашечкой, стволами, покрытыми глянцевыми пластинками, - ближе к вершине они незаметно переходили в буйную поросль серой листвы... Затем острова кончились, и прямо из моря вырос материк. Эрн, спасаясь быстрых течений, плыл, прижимаясь к берегу, и неожиданно наткнулся на галечную косу, выступающую в море. Он выбрался на берег и оглядел открывшуюся его глазам картину. Деревья, с кроной, по форме напоминающей зонтик, стояли плотной стеной на отлогом склоне, который потом, круто поднимаясь вверх, переходил в каменистый утес, увенчанный черными и серыми растениями на самой верхушке - самое грандиозное зрелище из всего, что раньше доводилось видеть Эрну.

Он скользнул в воду, поплыл дальше. Ландшафт становился менее интересным, плоским и болотистым. Эрн переплыл отмели черной слизи, сплошь кишевших желто-зелеными волокнами, от которых он старался держаться подальше. Чуть позже он услышал воинственное шипение и, поглядев в море, увидел огромного белого червя, скользящего по воде. Эрн затаился, червь проскочил мимо и скрылся из глаз. Эрн продолжил свой путь. Он плыл без устали вперед, пока береговая линия, как и в прошлый раз, не прервалась устьем реки, вытекающей из темноты. С трудом выкарабкавшись на берег, Эрн огляделся по сторонам: лишь кое-где клочья коричневого лишайника нарушали однообразие унылого пейзажа. Река, к устью которой он вышел, казалась еще шире и быстрее, чем та, что встретилась ему в прошлый раз; на поверхности плавали куски льда. Пронзительный ветер дул в сторону штормовой завесы, заметая поле отдаленными белыми холмиками. Противоположный берег, едва различимый, производил такое же мрачное впечатление. Узкой полосе не было видно конца, казалось, она так и будет тянуться до скончания века между стенами мрака и шторма.