— Говоришь, две тысячи коров и быков? Старый мундумугу покивал в ответ.

— Я делаю все, что могу! — захныкал Гермес.

— И твое «все» — меньше, чем ничего! — гулко ответил кто-то из глубины пещеры.

Питер выхватил пистолет и навел его на высокого белокурого человека в мехах, возникшего неизвестно откуда.

— Кто ты такой? — спросил Гермес.

— Я тот, пред кем вы должны упасть на колени. Слушайте и рыдайте!

Много разных тайн знает дальний край, Где старатель долбит гранит, У предела земли вы услышать могли б То, что в жилах кровь леденит. Этот мерзлый гранит тьму историй хранит Под покровом ночной пурги. Но никто не видал, как у диких скал Я прикончил Сэма Макги.

(Перевод Дм. Раевского.)

Закончив чтение, человек в мехах воскликнул:

— Ну вот! Что вы об этом скажете?

Ответом ему было ошеломленное молчание. Наконец Гермес промолвил:

— Если серьезно, то мне это понравилось.

— Понравилось? — взволнованно переспросил Браги.

— Несомненно, — ответствовал Гермес. — Ненавижу я все эти новомодные штуки. Не понимаю, почему некоторые называют их поэзией — там даже рифмы нет.

— Точнейше те же чувства, что и у меня! — отозвался Браги.

— Между прочим, у вас на голове изумительный шлем. Не пожелаете ли поменять этот шлем на мой котелок?

— Пожалуй, нет, — сказал Браги после некоторого раздумья.

— Даю в придачу свой зонт. Здесь, в горах, дождь может начаться в любую секунду.

— Решено! — воскликнул Браги и снял шлем. Получив взамен зонтик и шляпу греческого бога, сказал благожелательно: — Вижу, ты парень совсем неплохой.

— Но и ты неплох, — ответил Гермес. — А стихи, если они настоящие, я могу хоть всю ночь слушать.

— Только не в моей пещере, — с неудовольствием сказал Матенива. — Здесь нельзя.