— Мы можем вернуться назад и заняться стихами за линией английских окопов, — продекламировал Браги, которому явно не терпелось выступить перед восприимчивой аудиторией.

— Нелепая затея, — откликнулся Гермес. — Для нас открыт весь мир!

— Неужели?

Гермес расстегнул свой портфель.

— Не далее, чем сегодня, я видел… Где же это?.. А, вот оно! — Он вынул проспектик. — Чего ради нам торчать в этих холодных и сырых горах, если мы можем отправиться в пятинедельный круиз на Таити, а оттуда перебраться в роскошный охотничий домик на Бора-Бора?

— О, сколь восхитительная перспектива! — сказал Браги. — Но поведай мне и о судне.

— Ну, мы поплывем в первом классе, разумеется. Там будет бассейн, танцевальный зал… — Гермес взял Браги под локоть и повел вниз с горы по тропе, извивающейся вдоль ручья. — Два ночных клуба, библиотека, игра в шафлборд…

— Ночные клубы? Там, возможно, пожелают услышать мою декламацию!

— Весьма вероятно… Ежеутренне — шведский стол с восьми часов до… Больше их не было слышно.

— И это — боги! — с горечью сказал Питер.

— Наверное, мы ждали от них слишком многого, — предположил Матенива. — Но может быть, и нет.

— Я не понял тебя.

— Если бы наши боги войны сошлись в битве с их богами, дело, наверное, кончилось бы вничью — как у этих двоих, — объяснил старик. — Но сейчас, по крайней мере, горы остались на месте, и это хорошо, ибо мы захотим жить в них, когда наша война прекратится.

Через три месяца после этих событий Дидан Кимаси был убит, и на этом неофициально закончился режим чрезвычайного положения.

Питер Ньоро, некоторое время пробыв вольным охотником, затем принял христианство и остаток жизни служил священником в Найроби.

Майкл Уилкокс вернулся в Англию и тоже сменил веру — стал анимистом. Он бросил учебу в колледже и открыл магазин плакатов в лондонском Сохо.