А из райкома регулярно запрашивали с доброжелательной требовательностью:

- Как осваивается фронт работ?

- Согласно графика! - кричал Литвиненко, прижав для лучшей слышимости руку рупором к трубке. - С превышением нормативов!

- Ты подсчитал, на сколько процентов повысится использование техники?

- На одиннадцать и семь десятых! - бухал он без боязни: контора подгонит нужный результат.

- Так это же прекрасно! - ликовала трубка. - А производительность труда?

- Экономисты мои обсчитывают, - врал Литвиненко.

- Прикидочную цифру можешь назвать? Нам надо включить в отчет.

- Шесть процентов, - придумала экономистка правдоподобную цифру.

- Семь с половиной процентов, - передал Литвиненко.

- Молодец, Литвиненко!

В кабинете между портретом и сейфом Литвиненко повесил крупномасштабную карту района и каждый вечер скрупулезно отмечал красным карандашом пройденный отрезок на идеальной прямой, соединявшей 39-й километр с Белоборском.

К сентябрю красная стрела подползла к голубой ниточке реки, что соответствовало на местности расстоянию в семь километров семьсот метров. Конечно - гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить; могло оказаться там и больше восьми километров, кто в тайге эти километры мерил; могли и в сторону метров на пятьсот уйти - и это не смертельно, там скруглим, дело обычное, не транссибирскую магистраль строим, рабочую узкоколейку.

Он весело хлопнул Прокопенюка по литому круглому плечу:

- Ну как, бисова душа, реку-то уже видно?

- Куда ж она денется, - ровно ответил Прокопенюк. - Мы свое сделаем, не подведем.