- Но завтра - обязательно!

- Само собой.

Но назавтра его срочно вызвали на совещание в район, по срывам подготовки к итогам третьего квартала и окончанию сплавного сезона, вернулся он только через два дня, сплавщики как обычно не справлялись, и весь день он проторчал на сплаве, а потом был день получки, потом суббота, так и затянулось.

Из райкома теребили:

- Сообщите процент выполнения плана по железнодорожному строительству!

- Сто двадцать два процента! - орал Литвиненко.

- Сколько погонных километров?

- Семь девятьсот!

- К реке вышли?

- Так точно!

- А мост?

- Мостовая бригада сформирована. Инженер произвел расчеты. Поставим в кратчайшие сроки!

- Не подкачай! - вибрировала мембрана в трубке.

В среду Прокопенюк вернулся из лесу в час дня. Шагая весомо и мерно, с непроницаемым лицом, он стукнул в директорский кабинет, сел, снял кепку и пробасил:

- Ну вот, значит. Я свое дело сдержал.

- Готово?! - радостно вскинулся Литвиненко. Обнял, стиснул: Молодец, бисова твоя душа! Ну, поехали - покажешь!

Вагончика под рукой не было, встали по-простому в кабину.

- До берега дошли?

- Все как обещали, - повторил Прокопенюк.

Точно на стрелке Литвиненко списал для верности цифры со спидометра. Напряженно вглядывался в размытую расстоянием табачно-зеленую даль, куда летело синее двойное лезвие рельсов. Прокопенюк молча курил, сев на корточки в углу под окошечком.

Через пятнадцать минут Литвиненко начал бледнеть. Но он молчал, надеясь убедиться, что видимое ему только кажется, что на самом деле все так, как должно быть.

- Приехали, - сказал машинист, Егор Карманов, сдвигая ручку газа и глуша дизель.

Литвиненко стоял каменно, как памятник самому себе. У рта Прокопенюка струйка дыма застыла в воздухе, прекратив свое движение. Было слышно, как высморкался рабочий, сидевший на последнем звене уложенных рельсов.