Багряный туман пал на Литвиненко, и телеграфным звоном зазвенела в нем невидимая струна... Очнулся он от ощущения холодной воды на лице. Он лежал на брезенте, над ним хлопотали.

- Ничего, - нежно сказал Жора. - Ничего, вы не волнуйтесь. Мы в крайнем случае дальше ее протянем.

Литвиненко встал (его поддержали), схватил компас и с треском, как кабан, вломился в заросли. За ним последовали гуськом.

- Егор, ты в кабине останься, - велел машинисту предусмотрительный Прокопенюк. - Каждые пять минут подавай гудок. А то - тайга, как природный коми сам понимаешь.

Через полчаса Литвиненко взялся за сердце, размазал с потом комаров и опустился на сырой мох. Гудок глухо доносился издали.

- Лезь на сосну! - ткнул пальцем в Жору. - Не на эту! вот на ту лезь, она выше и на отшибе стоит.

- То кедр, - сказал Прокопенюк.

- Я не умею, - конфузливо сказал Жора. - У нас лесов нет... откуда научиться...

Полез рябой парнишка: снял солдатский ремень, охлестнул вокруг ствола и двинулся, упираясь ребрами сапог.

- Дальше лезть? - прокричал он с вершины, полускрытый ветвями. Тонко уже здесь!

- Реку видишь?

- Нет!

- Лезь!!

Нет, не было реки.

Выбрались обратно. Литвиненко молча влез в кабину, цыкнул:

- Домой - жив-ва!

Мерил карту, тупо смотрел на плящущую стрелочку армейского компаса: недоумевал.

- Может, карта неверная? - предположил добрый Егор Карманов. Или компас барахлит? У нас был вот в армии случай...

- Да заткнись ты со своими случаями!.. Дуй давай.

У конторы впрыгнул в свой газик и зловеще приказал:

- В Белоборск! И только встань по дороге - в лесу сгною, завтра же сучки рубить отправиться.

Шофер Сашка Манукян, отбывающий здесь ссылку после срока, униженно ответил: "Слушаюсь, гражданин начальник", и в особо зловредных промоинах даже подстанывал от усердия в тон воющему мотору.