- В лес - это можно, - согласился Прокопенюк. - Всю жизнь в лесу. За этим дело не станет. Но сначала это... объект официально принять надо.

- Да что ж у тебя принимать?!

- Дорога железная узкоколейная восемь километров рельсы ТИП-22 на круглых шпалах без подъемных работ по просеке, - наукообразно вывалил Прокопенюк.

- Приму, когда дойдете до Белоборска.

- Этого в наряде нет, - возразил Прокопенюк. - В наряде указано - восемь километров. Так что - надо принять.

Литвиненко задумался тяжко. Положение нарисовалось бузвыходное.

- Вот что, - пообещал он. - За работу получите сполна. Но сначала надо дойти до Белоборска.

- Так хлопцы работать не будут, - возразил Прокопенюк.

- Отчего же не будут? Им что, не все равно?

- Я в суд подам, - сказал Прокопенюк в ответ.

- Подавай, - усмехнулся Литвиненко. Закон - тайга: кое-какие связи у него еще оставались.

Прокопенюк оценил ухмылку правильно - сманеврировал:

- Тогда я катаю жалобы в райком, министерство и все газеты, пригрозил бестрепетно. - Комиссии наедут. Слушайте, оно вам надо?

Литвиненко начал, наконец, осознавать, что из хозяина положения превратился в его раба. Комиссия из райкома будет крахом его планов, его карьеры... всего.

И тут, разумеется, по закону подлости - или закону нагнетания драматических эффектов, если угодно - зазуммерил радиотелефон вертушка. Литвиненко махнул Прокопенюку - мол, выйди, но тот уставился в окно, как бы не замечая желания выпроводить его.

- Да! - вытянувшись, кричал Литвиненко. - Да, подходим! Да, обязательно! Конечно!

- Ты смотри, - пищала трубка,- мы тебя в маяки выдвинули. Ты у нас теперь основатель почина, держись на высоте. Поддержим.

Долго горбился над телефоном, сжав виски кулаками.

- Что мне сказать ребятам? - разбил тишину Прокопенюк. - Ребята летом в отпуск не ходили, товарищ директор. А?

-Заплачу, - решился и рубанул Литвиненко. - Обещаю.