И вот Литвиненко придумал гениальный способ, как минусы превратить в плюсы, чтобы недостатки стали достоинствами.

Сообщались между собой три поселка отвратительно. То есть дороги как таковые имелись: по зимнику преодолевались часа за полтора, а в теплое время - уж как бог положит и кривая вывезет. Газик на двух ведущих мостах плыл, как яхта в шторм, а "Урал" жрал горючего столько, что в обрез хватало мотовозам. Но если Машкова Поляна ютилась на отшибе, то Белоборск был расположен иначе: хоть и далеко, и за речушкой, зато если мерить от него напрямик к основной усть-куломской железной дороге - "магистрали", - то по карте выходило всего восемь километров, и как раз до разъезда "39-й км". А лес сейчас брался в кварталах именно от разъезда и до шестидесятого километра. Итак: если б возить белоборцев прямиком через непролазную тайгу в усть-куломские квартала, они тратили бы на дорогу времени меньше даже, чем сами усть-куломцы: час вместо двух. (А то в половине седьмого утра скрипеть по снегу в леденящей мгле на рабочий поезд, и в половине седьмого вечера во тьме же возвращаться домой - это для привыкших нормально, а редких приезжих бросает в оторопь:

- Зачем вы здесь живете-то? С такой работой, - в лесу, по грудь в снегу?

- А чего? Ничо. Надбавки. Пенсия максимальная. В вагончиках мужик приставлен, печки нажарит: тепло!.. Едем, в карты играем, разговариваем.)

Время стояло летнее, до конца года далеко: подбивать бабки выполнению плана нескоро... И Литвиненко вышел на связь с райкомом:

- Я решил сманеврировать средствами, - доложил четко.

- Это как? - настороженно осведомился сквозь треск помех.

- И людскими ресурсами!

- Какими?

- Мы можем в год перемонтировать четырнадцать километров "усов", так?

Усы - это боковые ветки, идущие от магистрали по кварталам. Когда квартал выработан, рельсы снимают и кладут в новое место, - кругляк под шпалы, конечно, бросают, там нарезают новый.