Он подал знак. Два статуеподобных охранника сделали шаг к креслу, одинаково щелкнув чем-то металлическим.

- Будем разговаривать просто или как?

- Нет, - ответ был едва слышим. - Не будем.

Руки охранников сошлись на затылке Роукара.

Вскрикнули все четверо. Четыре белых лица смотрели друг на друга, но на одном из них, кроме боли, было еще торжество.

Первым пришел в себя полковник.

- Вон... Охрана - вон!

Крохотная заминка; утратившие статуеподобность охранники недружно повернулись через плечо, и кабинет опустел.

- Благоразумно, - сказал арестованный. - К чему лишние свидетели начальственной беспомощности?

Из ящика стола полковник рывком выхватил пистолет.

- Поговорим, - сказал он с угрозой.

- Если я того захочу, - уточнил арестованный.

- Я пристрелю вас!

- А вы не думаете, полковник, что это еще более опасно, чем насилие?

Полковник порывисто затянулся сигарой. Взгляд его шарил по лицу противника. Теперь он видел в арестованном достойного противника, стало быть, личность, которую надлежало раскусить.

- Сигару? - неожиданно предложил он.

- Нет. Чем скорей мы расстанемся, тем лучше будет для нас обоих.

Полковник кивнул.

- Я реалист, - сказал он негромко. - Обстановка изменилась, это мне ясно. Что же из этого следует?

- Уже лучше, - сказал Роукар. - Итак, для начала небольшая лекция...

Он оглядел помещение и улыбнулся, насколько это позволяли разбитые губы и взвинченные нервы.

- Лекция в охранке... Забавно! Ладно. Усвойте вот что. Любому физическому или умственному действию предшествует свой нервный импульс. Акту насилия - тоже. Организм испускает электромагнитные колебания... Нечто вроде беззвучного крика, ясно? Способ, к которому мы прибегли, вам знать излишне. Но смысл его вот в чем. Мой организм настроен теперь таким образом, что он улавливает чужой импульс насилия.