— Приноси своего котенка домой.

Я не помню, когда плакал в последний раз. Наверное, в самом раннем детстве. Но когда услышал ее слова, честное слово, думал, разревусь как маленький ребенок.

Так что не жизнь это была, а просто сказка. И длилось это счастье чуть больше года.

Но, знаете, есть такие люди, у которых нет ничего святого. И они, к сожалению, непременно появляются на пути каждого.

Так случилось и с нами.

Видимо, кто-то из тех знакомых и незнакомых легалов-нелегалов рассказывал, вполне возможно, совершенно искренне, без задней мысли, об Игоре с Астрой, о нас обо всех. И это услышал как раз такой — тьфу, даже человеком его назвать не могу…

И пришла в наш дом беда.

— Кхе, — вежливо кашлянул ассистент.

— Да? — режиссер оторвался от экрана.

— Рекламу давно уже пора пускать.

— Пора? — удивился режиссер. — Ладно. Только давай побыстрее. И покороче — мы ведь уже сунули лишние ролики, так что этот блок урежь.

— Вы же сами говорили — деньги, — растерянно протянул ассистент.

— Ну, — режиссер, кажется, смутился. Замолчал, преувеличенно внимательно глядя на экран, на котором замелькали яркие картинки надоевших стиральных порошков и кухонных роботов.

— Да? — решил спросить ассистент, подождав несколько минут.

Режиссер молчал.

— Как рейтинги? — спросил он наконец.

— Секундочку, — с готовностью отозвался ассистент. Поколдовал над клавиатурой.

— Ого! — вдруг воскликнул он. — Вы гляньте — еще немного, и мы дотянем до стандартной нормы.

— Давай-ка закругляйся с рекламой, — прервал его режиссер, — И знаешь что? Ролик футуристской межконтинентальной церкви попридержи — он целых две с половиной минуты идет. — Углядел изумленно вытаращенные глаза ассистента и добавил, — Скажу тебе по секрету, религиозные концессии нам вообще не платят — нас государство заставляет крутить их ролики. Так что благотворительностью займемся в другой раз. Ну же, шевелись, итак уже вон сколько пропустили!