Да, да, находятся и такие, кто дает нелегалам работу. Еще бы — ведь нам можно платить в два, а то и в три раза меньше, чем остальным. А можно и вообще не платить. Жаловаться никто не будет.

На последнем моем месте работы, например, никогда не платили. Мы мусор сортировали и по расщепителям разносили, а нам за это разрешали оставлять себе все что захотим. На свалке той мы кормились, одевались и ночевали. На зиму нам даже несколько контейнеров пустых оставляли, чтоб мы в мороз жить там могли.

Если кому чего не нравилось — ответ один: гуляй на все четыре стороны. За твое место пять нелегалов драться будет.

Что, впрочем, и случалось частенько. Как-то раз одного паренька подкараулил здоровый бугай, избил чуть не насмерть и остался вместо него. Паренек тот потом приходил, пытался жаловаться — да все без толку. Хозяева, пока он не явился, подмены даже и не заметили — они нас, кажется, и не различали. И кто из нелегалов на свалке работает — им тоже было все равно, лишь бы мусор в срок сортировали.

Бывали и такие, кто пробовал возмущаться. Ответ был всегда один: "Хочешь, чтоб я позвонил в утилизацию?"

А этого никто не хочет. Хоть и не живешь вовсе, а выживаешь, как зверье какое дикое, прячешься ото всех на свете, боишься оказаться не в то время не в том месте, мерзнешь и голодаешь, всегда молчишь и все терпишь…

В общем, тем вечером, когда Игорь меня к себе привел, я просто ошалел. Я в доме-то жилом не был с тех пор, как мать умерла. Только в окошки иногда заглядывал и представлял, как это — жить там, внутри.

На улице, как сейчас помню, морозец такой уже крепкий по вечерам стоял. Оно и понятно — середина ноября ведь. А в доме так тепло! И едой пахнет.

В прихожей нас встретила Астра. Мне сразу показалось, что она чем-то на маму мою похожа, хоть и не помню я ее совсем — только фотографию на могиле пару раз видел, когда на кладбище удавалось проскользнуть.