Хаджимурадов, видя, что Усамбиев разошелся не на шутку и совещание грозит перерасти в такие разборки, из которых потом ни Гулаеву, ни его заместителям живыми не выбраться, решился попытаться разрядить обстановку:
— Стойте! Стойте, господа! Уважаемый Алимхан, прошу, ради Аллаха. Успокойся и позволь сказать пару слов!
Усамбиев, сделав паузу, разрешил:
— Говори, Азим!
— Не стоит нам ссориться, босс! И извини Нурпашу, он погорячился. Его раздраженность объяснима. Приходится отвечать на те вопросы, на которые он отвечает уже не один день. Отвечает самому себе!
Алимхан взглянул на заместителя Гулаева:
— Я не понимаю тебя! Можешь выражать мысли яснее?
— Могу и яснее! Да, мы получили приказ атаковать российские военные объекты и готовились выполнить поставленную задачу. Но среди нас оказался предатель, которому мы все, я подчеркиваю, все: и Нурпаша, и Вахид, и твой покорный слуга – доверяли как самим себе. Его фамилия тебе ничего не скажет, поэтому я не буду ее называть. Но факт остается фактом. Предатель передал противнику наш замысел. И если бы мы повели свою группировку на обозначенные в приказе «правительства» объекты, то нас ждал бы полный разгром. Русские приготовили нам засаду. Хорошо, что в их штабе у нас тоже есть свой человек, который и предупредил об опасности. Гулаев решил покарать предателя, и это справедливо. А тот оказался родом как раз из горного аула и скрылся в нем, сбежав от нас. Поэтому мы пошли на аул. И не тронули бы никого, кроме предателя с его семьей, но… встретили вооруженное сопротивление. Против нас поднялось все мужское население этого проклятого аула. Отряды начали нести потери, что вызвало ответную реакцию бойцов. Они ворвались в селение… Что произошло дальше, тебе, уважаемый Алимхан, известно! Надеюсь, я ответил на твой вопрос, адресованный Нурпаше?