Бритунец сказал прямо:

– Просто дайте мне немного денег. Я очень хочу взглянуть на них. А вы можете оставаться внизу.

– Нет, я с вами! – возразил Конан и нахмурился. – Мне тоже любопытно… Нужно знать, с кем предстоит иметь дело. Даже если сперва придется заплатить. Мне случалось платить доносчикам и шпионам. Это возможно.

– Это не противоречит вашим принципам? – мягко осведомился Олдвин.

– Принципам? – удивился Конан. – Это слово для цивилизованного человека! Вы же сами говорили, что я варвар.

Явив таким образом всю противоречивость своей натуры, Конан вложил в руку Талорка целую серебряную монету, буркнул «это за двоих» и вместе с Олдвином поднялся на помост.

– Возьмите факел, – предложил Талорк, сама любезность. – Вам будет удобнее заглядывать в клетке. И не пугайтесь, умоляю вас, не пугайтесь! Все мои уроды безобидны.

Конан резко выдернул из гнезда факел и широким шагом двинулся вдоль клеток. Песьеголовый мальчик почти совсем не заинтересовал его, зато Олдвин остановился возле этой клетки надолго.

– Бедняга, – пробормотал он.

Мальчик сидел, обхватив руками колени и уткнув в них песью морду. При звуке человеческого голоса он тявкнул.

– Да нет, – сказал Конан, – никакой он не бедняга. Обычное магическое создание. Вполне доволен всем что с ним творится. Ест, пьет и лижет хозяйские руки.

Киммерийца заинтересовала лошадь-слизень.

– Вот опасная тварь, – заметил варвар. – Мощная, снабженная ядом. И, что важнее, ее не создавали искусственно, в лаборатории. Ее наверняка поймали где-нибудь на пустошах пиктов. Во всяком случае, я слыхал от тамошних охотников о чем-то подобном…

Красные глаза лошади-слизня блеснули яростным огнем. Конан хмыкнул.

– Я ей тоже не нравлюсь.

И тут из соседней клетки донесся тихий шепот:

– Освободите меня…