Дверь стояла открытой настежь, в дверной проем видно было, как босоногий слуга в одной набедренной повязке прибирается после вчерашней пирушки. Вид у слуги был кислый.

– Эй, приятель! – окликнул его Олдвин.

Слуга поднял голову и устремил на посетителя недовольный взгляд.

– Скажи-ка, ты видел вчера меня? – продолжал Олдвин.

Слуга молча выпрямился. Он уставился на Олдвина как на умалишенного.

– Ну-ка припомни, – настаивал Олдвин. – Со мной был здоровенный верзила-варвар.

Слуга сказал:

– Да кого здесь только вчера не было, господин!

– Меня ты, положим, не запомнил, но уж на киммерийца ты всяко не мог не обратить внимания! – заявил Олдвин. – Огромного роста, с черными волосами. Он выдворил из кабака женщину. Вынес ее на руках за порог и запретил входить внутрь.

Лицо слуги прояснилось.

– О, – проговорил он почтительно, – этот твой спутник, должно быть, великий воин.

– Ну вот, хвала богам, ты его запомнил! – обрадовался Олдвин. – Разумеется, он великий воин, и разорвет тебя на кусочки, если ты мне не поможешь.

Слуга медленно покачал головой.

– Великий воин никогда не разорвет меня на кусочки, потому что великий воин не снизойдет до такого ничтожества, как я. И я не налью тебе бесплатно выпивки, пока не проснется мой хозяин, а он будет отдыхать до полудня. Так что прощай.

– Мне вовсе не нужна выпивка! – оскорбился Олдвин. – Благодарение Белу, я умею пить так, чтобы наутро не было никаких последствий… – В этот миг головная боль решила отомстить за себя и яростно стиснула виски бритунца своими железными пальцами, так что лицо его поневоле исказилось жуткой гримасой. – Насчет меня можешь не беспокоиться.

– Я совершенно не беспокоюсь, господин, – заверил Олдвина слуга.