– Так вы не полицейский?!

Я кивнул, наблюдая, как стремительно багровеет лицо миссис Куински.

Это было неслыханно – за один день она ошиблась дважды! Сначала приняла меня за начальника, а теперь оказалось, что я вообще не служу в полиции.

– Так кто же вы? – скорее прорычала, чем сказала домохозяйка, испепеляя меня взглядом.

Вот так. Кажется, я нажил себе врага.

– Эксперт по компьютерам.

– Ага, – произнесла она таким тоном, будто вместо этих слов бросила мне в лицо фразу: «Вы, мистер, убийца!» – И как долго вы хотите пробыть в моем доме?

– Столько, сколько потребуется, – ответил я, пытаясь охладить пыл настырной грымзы, и кажется, мне это удалось.

– Надеюсь, вы не собираетесь здесь ночевать? – на этот раз голос домохозяйки стал ледяным, как, впрочем, и глаза.

– Если понадобится… – улыбнулся я.

Она вышла, сердито хлопнув дверью.

«Ладно, – попытался успокоить я себя, – девяносто девять процентов пожилых дамочек ничем не отличаются от миссис Куински. Это – норма, и что-либо изменить невозможно».

Я вновь вернулся к проводам, обдумывая свои дальнейшие действия. Прежде всего, нужно открыть «саркофаг», отключив его тем самым от телефонной сети. Для этого необходимо запустить защитный механизм таймера – задача не такая уж и сложная: поменял два провода на клеммах, ввел в работу резервную предохранительную систему – и все.

Проблема заключалась в другом. Если Маргарет Тревор уже ковырялась здесь, то я мог переключить совсем не те провода. Тогда последствия окажутся самыми плачевными. Однако, выбора у меня не было, и я решил следовать своему излюбленному правилу: «Когда не знаешь, что делать – делай, что знаешь».

В общем, «саркофаг» я открыл. Немножко порадовался своей маленькой победе и принялся за пульт управления, представлявший собой миникомп, управляющий рабочими системами терминала.

Вот здесь-то и было наворочено. Блокировку часового таймера я обнаружил почти сразу, с такими вещами мне приходилось сталкиваться и раньше. Но дополнительный блок, состоящий из коробочки, напичканной микросхемами, меня изрядно удивил. Это было нечто новенькое, то, что, по всей видимости, коренным образом изменяло работу «саркофага».