Миссис Куински оказалась маленькой сухощавой дамочкой неопределенных лет с крючковатым носом и тонкими плотно сжатыми губами. Она выбежала навстречу, едва мы с Хэлтропом вошли в подъезд.

– Вы к кому? – уперев руки в бока, спросила домохозяйка, с подозрением разглядывая нас.

Но тут в дверях показался сержант Стоуни, замешкавшийся с машиной. При виде формы глаза у дамы вспыхнули радостным блеском.

– Вы из полиции! – воскликнула она тоном прокурора, наконец-то обличившего серийного убийцу.

Мы промолчали, стараясь не глядеть на грязный, в жирных пятнах халат домовладелицы, и она успела прикинуть, кто из нас больше всего подходит на роль начальника. Выбор пал на меня. Она почему-то сразу вычеркнула из списка претендентов шоколадную физиономию Хэлтропа и сержантские погоны Стоуни.

– Я вас сейчас проведу в ее комнату, – сказала Куински, уже обращаясь лично ко мне. – Это на втором этаже. Но лестница у меня не крутая, так что восхождение вас не обременит.

Я утвердительно кивнул и начал подниматься вслед за хозяйкой.

Тяжело вздохнув, Хэлтроп двинулся за нами. Спиной я чувствовал его ехидный взгляд, но покорно перебирал ногами, слушая бесконечный треп миссис Куински, похоже, не признающей ни знаков препинания, ни пауз.

– Прекрасная девушка спокойная тихая она приходила с работы домой и беззвучно как мышка сидела у себя наверху а утром опять уходила на работу и никаких у меня с ней не было проблем никаких мужчин никаких эксцессов правда она была некрасивенькой но зато Бог дал ей золотой характер она ни разу не спорила со мной, – миссис Куински повернула голову, скосив на меня глаза. – Вы ведь знаете как это бывает квартиросъемщики вечно имеют какие-то претензии к своим домовладельцам так вот она никогда не высказывала мне своих замечаний да и плату за квартиру вносила в срок побольше бы таких жильцов…

– И что, – полюбопытствовал Хэлтроп, – к мисс Тревор вообще никто не приходил?