Но не всегда эти меры могли остановить жаждущих вечных развлечений, так как хакерство процветало повсеместно. Программы взламывались, системы защиты перекодировались или убирались вовсе. Хакеры-профессионалы зарабатывали на этом деньги, хакеры-дилетанты одержимо боролись с защитой в одиночку. Казалось бы, выход из создавшегося положения один – запретить использование машин перехода в виртал. Но разве когда-нибудь «сухой закон» уменьшал количество пьяниц? Да и корпорации, производящие «саркофаги» были против их запрещения. Выход был найден. Появились такие люди как я.

Мне и тысячам других спецов по компьютерам приходилось вытаскивать на свет божий людишек, решивших покинуть этот мир, окунувшись в мир иллюзорный. Нет, не всегда это были самоубийцы, просто некоторых «засасывало» так, что, погрузившись в «виртал», они напрочь забывали о бренном своем теле, оставшемся угасать от истощения в «саркофаге». Быть может, потому терминалы так и прозвали?

Я на миг отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Хэлтропа. Склонив голову на грудь, он дремал. Стоуни спокойно вел машину, тихо напевая какую-то песенку. За окном, освещая редких прохожих, мелькали неоновые вывески…

На этот раз произошло что-то иное. Судя по рассказу лейтенанта, «саркофаг» находится в рабочем состоянии, но внутри никого нет. Это практически невозможно. Терминалы сделаны так, что включаются только в том случае, если в нем находится человек. И отключаются они либо таймером, либо пользователем, когда тот открывает защелки. Это – первое.

Второе. Мисс Тревор не видели несколько суток. Отсюда два варианта: она воспользовалась «саркофагом» недавно, не больше пяти часов назад, или же взломала систему защиты. Впрочем, это не столь важно. Главное – куда и как она исчезла? Действительно, загадка.