Командир не смог скрыть досаду. Его подчиненные больше не оборачивались, но их затылки похолодели, а волосы зашевелились.

— Шестьдесят миллионов миль, — шепнул капрал Энтони Смит, замыкавший шеренгу.

— Разговорчики в строю! — рявкнул командир.

— Шестьдесят миллионов миль, — повторил Энтони Смит, обращаясь к себе самому, и повернул голову.

В холодном черном небе, высоко над головой, светилась планета Земля — звезда, такая же, как прочие, далекая и прекрасная, но всего лишь звезда. Ее очертания и свет не выдавали ни морей, ни континентов, ни штатов, ни городов.

— Отставить разговоры! — в гневе крикнул командир, досадуя на свою несдержанность.

Все головы повернулись в сторону Смита.

А он смотрел на небо. Другие проследили за его взглядом и тоже увидели Землю, немыслимо далекую, отделенную от них шестью месяцами полета и миллионами миллионов миль пути. Их мысли смешались. Много лет назад земляне отправлялись к полюсу на лодках, кораблях, воздушных шарах и аэропланах; в экспедиции отбирали самых смелых, незаурядных, уравновешенных, ловких, несгибаемых и хорошо тренированных. Однако выбирай не выбирай, а кое-кто не выдерживал, уходил в белое арктическое безмолвие, в долгую ночь или безумие нескончаемого дня. И все это — от одиночества. Все от одиночества. Человек ведь стадное животное: оторви его от привычного быта, от женщин, от дома и города — у него мозги начнут плавиться. До чего паршиво, когда человеку одиноко.

— Шестьдесят миллионов миль! — повторил Энтони Смит, больше не понижая голоса.

А взять экипаж в тридцать человек. Всех сформируй, подгони, разложи по полочкам да по ящичкам. Всем введи противоядие для души и тела, очисти от вредных примесей, проветри мозги, спрессуй всех воедино, чтобы из этих отчаянных получился пистолет, который выстрелит прямо в яблочко! А что в конечном итоге? Шеренга из тридцати человек: один уже разговаривает сам с собой, даже не таясь; тридцать голов задраны к небу и глазеют на далекую звезду, хотя всем известно, что Иллинойса, Айовы, Огайо и Калифорнии для них больше нет.