— Не знаю, — буркнул Эдео. Его мысли все еще были заняты тем, чего можно ждать от Гремона. Наверное, брат постарается заграбастать улитку себе.

Улитка раз за разом ударяла панцирем о каменные стены ниши.

— Что с ней?

Мальчики не осмеливались подойти к улитке. Она весила в два раза больше их обоих, вместе взятых, а ее раковина была очень твердой. Их просто размажет по стене.

Наконец животное остановилось, и внутри ниши что-то звякнуло.

— Что это было? — удивился Эдео.

Улитка подвинулась вперед, и Эдео наклонился, всматриваясь в темноту. На полу поблескивал какой-то предмет. Эдео протянул руку, тут же отдернул ее и принялся сосать палец, из которого шла кровь.

— Драгоценный камень! — Хейрон осветил предмет лучом фонаря.

Первый камень, выращенный улиткой с тех пор, как неделю назад они тачали кормить ее местными растениями.

— Острый.

Эдео вновь потрогал предмет, на этот раз осторожно. Он казался металлическим, а вовсе не каменным. Тяжелый, будто из свинца. Один конец закругленный, с углублениями. Другой острый. Похоже на нож, которым ныряльщики вскрывают раковины морских моллюсков.

Улитка встряхнулась, зазвенев цепью.

Эдео и Хейрон переглянулись. Потом Эдео нагнулся и провел камнем по цепи. В свете фонаря, который держал Хейрон, они увидели царапину на металле. Камень резал цепь.

— Она вырастила ножовку! — воскликнул Хейрон. Эдео пилил, пока не устала рука, а потом его сменил Хейрон. К полудню они перепилили половину звена и так увлеклись, что не слышали приближения Фруджа, пока не открылась дверь в подвал.

— Что вы здесь делаете?

Эдео и Хейрон отпрянули от улитки. Хейрон посмотрел сначала на веревку, потом на пистолет в руке Фруджа. Нет, не стоит и пробовать.

Фрудж спускался по лестнице, сверля взглядом мальчишек.

— Теперь понятно, почему пропали камни. Вы кормили мою улитку не той пищей. — Он пнул кучу листьев комковника. — Знаете, во что мне это обошлось?