Кабинка, в которой сидел хозяин ломбарда, со свистом взлетела под потолок, и старик оказался прямо перед Хейроном. Молниеносным движением он схватил мальчика за рубашку и приподнял, а другой рукой принялся обшаривать карманы его штанов.

— Что у тебя там, сосунок? Что вы нашли?

Эдео метнулся к выходу, бросив Хейрона ради сохранения камня. Вращающаяся дверь, в которую он врезался со всего маху, даже не пошевелилась.

— Может, камень у тебя?

— Ничего у нас нет! — завопил Эдео. — Это все Гремон придумал. Он послал нас спросить!

Силы старика, похоже, иссякали, и ноги Хейрона коснулись пола. Он вырвался и вместе с Хейроном забился в треугольный отсек вращающейся двери.

— Шуточки? Издеваетесь над старым Кортом? — Старик плюнул в их сторону, потом пнул ногой рычаг.

Неподатливая дверь повернулась и выкинула мальчишек на улицу. Они бросились наутек, нырнув между двумя женщинами, в полутьме разглядывавшими витрину.

Эдео добежал только до первого поворота и обессиленно прислонился к солнцезащитной кабинке, ржавой, сохранившейся с тех времен, когда атмосфера планеты еще не стала достаточно плотной. Вся кабинка была исписана граффити, зато сиденья оказались относительно чистыми, и мальчишки, тяжело дыша, сели под свинцовым экраном.

— Похоже, они в списке запрещенных товаров, — наконец выговорил Хейрон.

— Точно.

— Погуляем еще? — через некоторое время спросил Хейрон.

— Домой неохота, — ответил Эдео. Если тщательно не спланировать возвращение, Гремон сделает из него котлету.

Они сидели в кабинке до самой темноты.

— Смотри, — вдруг встрепенулся Хейрон. — Фрудж. Действительно, из неосвещенного магазина вышел ювелир. Запирая дверь, он оглядывался по сторонам.

— Подозрительно, да? — сказал Эдео.

— Очень.

Не сговариваясь, они вылезли из тесной кабинки и с напускным безразличием зашагали в ту же сторону, что и Фрудж, только по другой стороне улицы.