- Да, это Буардье, - подтвердила Жермен.
- И давно он здесь служит?
- Около пяти лет. Кадиус говорит, что добряк Буардье давно стал принадлежностью дома, как этот гобелен или люстра.
- Спасибо. Пока больше вопросов нет.
- Слава богу!
Привычным движением Жермен отбросила с лица черные волосы, прошлась по комнате и вдруг резко повернулась к Галею. Ее лицо, слегка надменное еще секунду назад, стало вдруг озабоченным. Как бы рассуждая сама с собой, она задумчиво произнесла:
- Кажется, вы своего все же добились. Ваша дотошность поколеблет кого угодно. Я даже подумала... Нет, нет, просто вы умеете очень быстро влиять на чужую волю.
- И все же... Что именно пришло вам в голову?
- Скажу, но имейте в виду, у меня нет никаких доказательств или причин подозревать в чем-либо бедного Буардье. Садовник честно выполняет свою работу, постоянно находится на вилле, ни с кем не встречается. Единственное, что может вас заинтересовать - Буардье устроился на работу в дом профессора как раз в тот период, когда Кадиус начал свои исследования, связанные... с шампиньонами. Как видите, я уже заразилась вашим недоверием к людям, хотя и убеждена, что здесь не более чем стечение обстоятельств, если вообще появление садовника в доме можно назвать обстоятельством. Бедный Буардье! Он и не догадывается, сколько внимания уделено только что его скромной персоне.
- Тем лучше, если не догадывается, - заметил Галей.
Тишину внезапно нарушил приглушенный дребезжащий звонок.
"Телефон", - догадался Анри и вскочил. Он проснулся еще на рассвете, в отведенной для него комнатушке, и сидел за столом, пытаясь сосредоточиться, прежде чем начать свой первый день на вилле Кадиуса.
Услышав звонок телефона, Галей дернулся было в сторону дверей, но тут же остановился. Звонок его не касался, тот, кому он адресован, отзовется сам, как отзывался и раньше, до появления в доме Галея. Он лишь чуть-чуть приоткрыл дверь. Перед ним был большой, освещенный утренним солнцем, полуовальный холл, который украшали панели красного дерева, картины в тяжелых рамах, огромный камин.