- Пожалуй, вы уловили суть... С кого начнем?

- Можно начать с вас.

- Пожалуйста. До войны я только начала работать газетным репортером. Год назад меня, как и вас сейчас, послала сюда наша организация. С Кадиусом я была немного знакома, как-то написала статейку о его взглядах на роль женщины в науке. Мое первое никчемное интервью.

- Вы часто выходите из дому?

- Приходится. Ведь на мне все домашнее хозяйство.

- Гм, вам не позавидуешь... Теперь - Тронковский. Кто он?

- Упрямый вы человек, - улыбнулась Жермен. - Можете быть спокойны, с этой стороны вилле ничто не угрожает.

- Но ведь мне, если не ошибаюсь, следует беспокоиться не о доме, а о его хозяине. Это не одно и то же.

- Ян Тронковский - молодой ученый, ассистент профессора, его правая рука. Он поляк, из Варшавы. Вы удовлетворены?

- Еще вопрос. Профессор Кадиус, вернее... его работа... была секретной и раньше, до войны? Или только теперь он вынужден столь тщательно оберегать свои занятия от посторонних глаз?

Жермен настороженно посмотрела на Галея.

- Вам что-нибудь сообщил по этому поводу Дапью?

- Сказал, чтобы я проявлял как можно меньше любопытства. Да я и не горю желанием совать нос не в свое дело. Но я хочу знать, была ли работа профессора тайной для других еще тогда, до оккупации. Это важно, чтобы разобраться, с какой стороны следует ждать неожиданностей.

- Если я скажу, что накануне войны профессор Кадиус выращивал шампиньоны... Вас удовлетворит такой ответ?

- Вполне. Это упрощает дело. Но только в том случае, если проблема шампиньонов не содержала в себе каких-то моментов, которые с самого начала могли заинтересовать немецкую агентуру, - смущенно пробормотал Галей.

- Допрос закончен, месье? - Жермен поднялась с кресла.

Галей, не ответив, ещё раз приблизился к окну. В саду, на освещенной луной дорожке, темнела человеческая фигура.

- Садовник? - спросил он.