Психиатр указал на телефон, как сделал до него врач.

- Вот это - реальный мир. Он существует. Это доказательство. Как юрист, вы должны считаться е доказательствами.

Две, три, четыре, пять минут Пит Инис хладнокровно и старательно все это обдумывал, а психиатр ждал - они всегда ждут.

Потом Пит сказал:

- Наверно, так. Должно быть, вы правы. Надеюсь, мои слова звучат разумно. Телефоны всегда были такие. У меня есть пианино. Моя жена запустила в меня портретом... какой это портрет, детка?

- Портрет Пиппи, мы его снимали прошлым летом, - сказала Мэри.

Пит стиснул зубы.

- Пиппи?

- Наша собака... наш... неужели ты не помнишь?

- Я помню, - сказал он. - НАША СОБАКА ПРИНЦ.

- Все это пройдет, - сказал психиатр. - Травматическая потеря памяти и всякие фантазии. А если долго не пройдет, я бы усиленно рекомендовал вам прибегнуть к психоанализу: сами вы, пожалуй, не можете восстановить в памяти все, что забыли, но специалист сумеет это сделать...

- Убирайтесь, - сказал Пит.

- ... и поможет вам войти в колею. - Психиатр поднялся. Я еще навещу вас.

- Не надо. - Пит весь напрягся, ему хотелось вскочить с кровати и закричать. - Выйди и ты, Мэри.

- Пит...

- Пойдемте, миссис Инис, - негромко сказал психиатр. У двери он обернулся. - Вам это, верно, не понравится, мистер Инис, но мне, естественно, придется принять меры предосторожности. В вашем состоянии...

- Я понимаю, - сказал Пит. - Я согласен. Приставьте ко мне стражу. Мне все равно. Только хватит с меня разговоров.

Психиатр вышел. Мэри шагнула следом, уткнувшись носом в платочек.

Пит почувствовал, как по щеке у него поползла слеза. Да, глаза полны слез. И тоска нестерпимая. Стало холодно и страшно. Пит скрипнул зубами.

- Не уходи, Мэри, - позвал он.

Несколько минут они молчали, обнявшись. Мэри прильнула к нему, болели сломанные ребра, а он отчаянно прижимал ее к себе: пусть будет еще больнее. Боль по крайней мере настоящая.