- Как знать, - многозначительно протянул Навагин.

- Выйди, Афанасий, - спокойно сказал Андрей, хлопнув его по плечу. Выйди. Так надо.

- Все равно вы мне ничего не сможете сделать?

- Что-нибудь придумаем, - пообещал Игорь тоном, не оставляющим сомнений.

- Ничего вы мне не сделаете! Я все по закону) Вы сами просили меня показать вам улыбки! - Он струсил. Это было видно по его дергающимся губам и трясущимся рукам. Он уже сам жалел, что завел этот разговор. Ведь он ни у кого не нашел поддержки.

- Ну выйди же, выйди! - крикнул я, и Афанасий, оглядываясь и запинаясь, пошел к дверям.

- Сашка, - сказал Игорь, когда двери осторожно закрылись. - Что-нибудь из твоей коллекции. Пожалуйста. А то очень плохо.

Я представил себе задумчивую улыбку Андрея.

- А впрочем, не надо, - сказал Игорь, улыбаясь. - Пошли по домам.

4

По дороге домой я зашел в магазин улыбок и долго всматривался, ища среди сотен тысяч ту, которой улыбнулся Навагин. Я не верил, что такое могут продавать.

Но она все же была на витрине, едва заметная под охапкой детских и женских, ослепительно радостных и таинственных, счастливых и горьких человеческих улыбок.

- Зачем это? - спросил я у продавщицы.

- Это? Не все же гении, - ответила она лукаво. - А театров только в нашем городе шесть. А сколько еще самодеятельных...

- Для бездарных артистов, - сообразил я.

- Только их почему-то не покупают, а берут напрокат. А после спектакля сразу же сдают, - и она пожала плечами.

Значит, Навагин купил эту улыбку в другом магазине.

Наверное, у меня был хмурый вид, когда я пришел в свою квартиру на шестом этаже стандартного дома. Как я ни старался казаться веселым, Ольга все заметила, и я вынужден был рассказать про Навагина.

- Когда-нибудь в магазинах будут продавать счастье или просто дарить его всем, - задумчиво сказала Ольга. - Неужели и тогда еще будут люди, которые и счастье смогут превращать в горе?