- Сейчас, - обрадовался Навагин и начал нелепо хлопать себя по карманам, потом опомнился, поняв, что не там ищет, позеленел под неодобрительные усмешки окружающих и тихо сказал:

- Смотрите.

Это была улыбка подлеца, который готовился всадить нож в спину ничего не подозревающего человека.

Света страшно заплакала, сквозь слезы выкрикивая: "Не надо! Не надо!" Я схватил Афанасия за горло. Он не вырывался. Улыбки трусливого злорадства всех времен и народов скользили по его лицу. Не знаю, сколько их было: на копейку или на рубль.

- Не может быть таких улыбок, - сказала Любочка, и Крутиков отвел ее в сторону.

- Пусти, - прохрипел Навагин, оторвав мою руку от горла, и снова стал нормальным, положительным, чуть испуганным молодым человеком. - И еще могу на десятку.

В лаборатории наступило молчание. Никому не хотелось говорить, а Афанасий, наверное, сказал все, что хотел.

Игорь вдруг резко встал и подошел к Навагину:

- Ну, а простую, человеческую улыбку можешь?

- А это что же были, не человеческие?

- Значит, не можешь?

- Могу, но я их отталкиваю, - с достоинством ответил Навагин. - Эффект отталкивания улыбок. Я открыл этот эффект! Он так и будет называться эффект Навагина.

- Ошибаешься, - сказал Игорь. - Это эффект отскакивания улыбок. Они сами от тебя отскакивают. И ты ничего не сможешь сделать с ними.

"Эффект отскакивания улыбок" - это Игорь придумал здорово. Я давно хотел найти определение, слово для обозначения патологических свойств Навагина. Эффект отскакивания улыбок! Все правильно. Они действительно отскакивали от него.

- Все равно, - не сдавался Навагин. - Улыбки продают, как картошку. Ха-ха! Продают!

- Это лучше, чем продавать пулеметы! - крикнула Любочка, голос ее сорвался, и она выскочила за дверь.