Тюрин с надеждой прислушивался к этим мыслям, охотно поддакивал им, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не Николай. Устав ждать, он ещё раз негромко постучал и уже не прошептал, а прошипел:

- Ладно, Макарыч. Смотри. Не дай бог до утра чего-нибудь наделаешь кореша в лапшу изрубят.

Последняя фраза Николая оглушила Тюрина. Он не поверил своим ушам и в наступившей вслед за этим тишине шепотом переспросил:

- Что? Что ты сказал, Коля? - Так и не дождавшись ответа, Тюрин принялся звать своего мучителя. Он встал на колени и, вывернув голову, приложился губами к замочной скважине:

- Коля! Коля! - шептал Тюрин. - Ты же умный человек, Коля. Молодой, красивый парень. Зачем тебе это надо, Коля? Я же понимаю, это недоразумение. Несчастный случай. Неужели ты думаешь, что я тебя выдам? Да провалиться мне на этом месте! Что же, я враг себе, Коля? Тюрин долго и страстно выговаривал эти бесполезные заклинания, пока, наконец, не понял, что за дверью давно никого нет. Тогда он неуклюже выругался матом, тяжело поднялся с колен и, шатаясь, прошел в свою комнату.

В комнате Тюрин, наконец, позволил себе включить свет. То, что он увидел, не представляло собой ничего особенного. Это была его комната, в которой стояла его же мебель, но если несколько часов назад все находящееся здесь имущество объединяла одна единственная и естественная цель - служить хозяину, то сейчас Тюрин увидел нечто иное: в одночасье постаревшие вещи стояли на своих местах словно набычившись, с напряженными фасадами. Между ними больше не было ничего общего. Исчезло главное - полюбовный союз стен и вещей, который и давал ощущение живого дома. Стулья сторонились стола, диван отвратительно съежился, как будто ему ненавистно было соседство платяного шкафа, изъеденного жучком, старый комод сделался ниже, а глубокие тени лишь подчеркивали отчуждение между этими предметами.