Александр Шагин полулежал в кресле, втиснув крупное тело между подлокотниками.

- Чем режут звездолит? - рассеянно спросил он.

- Пи-мезонными лучами.

- Слушай, Игнат, будем думать об отдыхе. Ты сейчас никакими звездолитами меня не соблазнишь. Позавчера проездом в Москву был здесь Главный ученый Сихотэ-Алиньского заповедника. Мы учились когда-то в одном лицее. Он предлагает великолепную охоту на озере Мухтель. Это не в заподведнике, где-то рядом.

Лунь поднялся и подошел к окну. Третий день лил дождь. Капли тихо стучали по бетонированной дорожке и шелестели в листве. Он вдохнул в себя сырой воздух и выставил руку под дождь.

- Завтра вылетим, Игнат, - продолжал Шагин. - Будет отличная охота.

- Отстань, Саша. - Лунь остановился перед старинной картиной, висевшей на стене между двумя окнами.

Широкая река. Плывет судно. На палубе - трое: молодая женщина с девочкой на руках, рядом - широкоплечий моряк. Он положил на плечо женщины крепкую сильную руку. Судно плывет навстречу рассвету. На лицах всех троих - ожидание счастья, а, может быть, и само счастье...

- Смотри, Саша, - сказал Лунь. - Когда я гляжу на эту картину, мне становится завидно. Идиллия.

- Если бы такое счастье было у тебя, ты бы тайком улизнул на первой же стоянке.

- Это не мешает мне им завидовать.

- Женись на Ирме Соболевой, - сказал Шагин.

- Я не раз думал об этом. - Лунь повернулся к Шагину. Но должен ли звездолетчик вообще жениться? Обрекать любимую одну на долгие годы одиночества, тосковать по ней там... Он замолк, словно что-то припоминая. - Кстати, когда я поступил в распоряжение Звездного Совета, меня первым делом спросили о семейном положении.

- Усложняешь, Игнат. В уставе Звездного Совета нет пункта, запрещающего звездолетчику жениться. Впрочем, это дело твое и только твое. Я - о нашей поездке. Главный ученый заповедника рассказал, между прочим, об интересном космическом явлении. Представляешь... - Шагин внезапно замолчал.