- Чарлз? Кто он? - прервал ее Лунь.

- Товарищ по институту.

- Это он, очевидно, так отчаянно вызывает вас.

Мадия вынула сумку и нажала на кобальтово-синюю кнопку. На сумке засветился маленький экран и появилось изображение Чарлза.

- Мадия, где вы? - нетерпеливо спрашивал он. - Почему ушли с матча? Вы одна?

- Отвечаю по порядку. - Мадия шутливо поклонилась Чарлзу. - Нахожусь на проспекте Комарова. Матч мне не понравился. Вы играли один. А один в поле не воин. И, в-третьих, я - со спутником. Еще вопросы будут?

Лицо Чарлза омрачилось:

- Я забил два мяча. Слышите? Два... Скажите, с кем вы?

Мадия взглянула на Луня и улыбнулась:

- Не имеет значения.

- Встречаю в пять у Дворца искусств. Слышите, в пять? Вы обещали вечер провести со мной.

Настроение у Луня испортилось, хотя, казалось бы, для этого не было особых причин. Некоторое время они молча шли по тихому проспекту. В воздухе бесшумно реяли автопланы, видимо, болельщики возвращались с хоккейного матча.

В кафетерии народу было немного. Подавали роцы - роботы обслуживающего центра планеты.

- Черт бы их побрал, - пробормотал Лунь.

- Кого это вы ругаете?

- Роцев.

Мадия облокотилась на стол.

- Вы, звездолетчики, старомодны. Роцы великолепны. Смотрите, как шагают.

Конструкторы придали роцам облик старомодных ресторанных официантов. Один из них остановился перед столиком. На нем черная пара. Белоснежная накрахмаленная сорочка с манжетами. Бордовая бабочка. И безукоризненно красивое лицо. Слишком красивое, чтобы быть живым.

Лет тринадцать назад, когда ввели институт роцев, космонавты на своей подмосковной даче в первую же ночь заперепрограммировали всех роботов. Утром можно было видеть потешную сцену: роботы выстроились перед кафетерием в небольшую колонну и строем пошли к озеру - топиться. Звездолетчики демонстративно отказывались от услуг роботов.