- Не очень удачная тема для шуток, - ответил Лунь. - Это скорее печально.

- Почему? Она же не виновата, что в мире существует парадокс времени. И она молода на вид... - Чарлз пожал плечами.

- Я нисколько не хочу обвинять ее в чем бы то ни было, раздумчиво заговорил Лунь. - Мне думается, у человека есть инстинктивная любовь ко всему тому, что ему нравится. Живет - хочет жить вечно. Влюбился - хочет любить всю жизнь, как в первую минуту признания. В пятьдесят лет жалуется, что нет той свежести чувств, как в двадцать. Мечтает о космосе, чтобы вечно остаться молодым... А это противоречит духу жизни.

Мадия внимательно посмотрела на Луня, сказала мягко:

- По-моему, во все времена человек хотел остаться молодым и красивым. Что же в этом плохого? Объясните.

- Человек, как и всякая живая материя, должен пройти свой жизненный цикл... Вечно жить нельзя и не нужно.

- Вы разве против мечты? Зачем же тогда избрали профессию звездолетчика?

- У вас чисто женская логика, - отбивался Лунь.

- Что поделаешь, если я действительно женщина и, конечно, дитя своей эпохи.

- Пожалуй. - Лунь кивнул головой. - Вы самое настоящее дитя эпохи. А что такое эпоха? Я не смогу дать определения. Эпоха полна жизни и красоты. Она по-своему замкнута, как и всякий год с весной и летом, с зимой и осенью, с бурями и хорошей погодой. Каждая эпоха посвоему нова, свежа, исполнена своих надежд сама, в себе носит свое благо и свою скорбь... Зачем мне, например, лететь в звездные дали, чтобы вернуться на Землю через тысячу лет?

- Вот именно, зачем? - оживился Эллиот. - Я, например, запретил бы полеты за пределы Солнечной системы.

Лунь покачал головой.

- Нельзя запрещать. Долг человечества - найти разумную жизнь на других планетах. Если сегодня мне скажут: звездолетчик, отправляйся в центр Галактики, - я полечу. Да разве я один? Мы вернемся молодыми, и мы будем чужими среди своих сородичей не потому, что они не примут нас. Примут. И хорошо примут. Но все равно мы будем чувствовать себя чужими. Другая эпоха. Другие нравы...