Лунь снял шапку. Белые снежинки серебрили его голову. Мадия ошеломленно прислушивалась к грому пятикратного артиллерийского салюта - Земля не отказалась от этой давней и славной традиции. В ней было что-то суровое и величественное.

- Прощайте, товарищи, - прошептал Лунь и молча двинулся вперед.

- Красивая смерть, - вздохнул Эллиот. - Но нужна ли она человечеству?

Лунь промолчал. Вокруг было все, как прежде: белые хлопья снега, силуэты домов, толпы людей на площадях. Как будто и не было сообщения о трагедии в космосе, как будто там, в черной бездне, не погиб Ритмин Тарханов. Тот самый Тарханов, который жил мечтой о перестройке Вселенной, о воздушном океане над безжизненными планетами, о благодатных ливневых дождях с громом и молнией над иссушенными песками, о новых искусственных солнцах и их жарких лучах, пронизывающих извечный мрак космоса... И погиб на неизведанной звездной дороге...

- Странно, - сказал Лунь. - Тарханов улетел на Порию задолго до моего рождения. Точнее, старт был дан сорок семь лет назад. По расчетам, звездолет. "Уссури" должен обернуться за двадцать два года.

- Да, я тоже помню это, - согласился Эллиот.

Мадия шла молчаливая, подавленная. Лунь повторил:

- Странно...

- Почему странно? - Мадия подняла мокрые от слез глаза на Луня. - Мой дедушка...

- Тарханов ваш дедушка?

Мадия молча кивнула.

- Хорошо, должно быть, звездолетчикам, - сказал Эллиот, пытаясь сменить тему разговора. - Всю жизнь можно остаться молодым. - Он усмехнулся. - На даче космонавтов отдыхает астробиолог. Ей шестьдесят два года, а мужу двадцать семь. И она любит его. Смешно или нет?