Скрип-скрип, продолжал Вандервеен.

– Воды нам, по всем подсчетам, еще на три с лихвой недели, если мы и дальше будем сокращать потребности в том же темпе.

Никакого ответа.

– После чего – туши свет! – Он с досадой уставился в широкую спину капитана. – Тебе это неинтересно?

Вандервеен со вздохом отложил перо и повернулся на винтовом кресле. – Так и будем делить – до самого конца.

– Понятное дело, – кивнул Сантел.

– Не такое уж понятное, как кажется. – Взгляд собеседника предстал Сантелу острым и проницательным, как только встретился с его глазами. – Ты смошенничал. Ты пытался обмануть меня. Последние десять дней ты брал меньше, чем рассчитано по твоей честной дележке. Но я вычислил тебя. – Помолчав немного, капитан добавил: – Я тоже уменьшил свою долю. Так что теперь мы квиты.

Покраснев, Сантел отвечал:

– И зря.

– Это почему?

– Ты же в два раза крупнее. Тебе нужно больше.

– Чего больше – жизни? – Вандервеен ожидал ответа, который так и не прозвучал. – Я старше тебя. У меня жизни и так было больше.

Не имея аргументов, Сантел с готовностью сменил тему разговора.

– Все пишешь и пишешь – как ни зайдешь, все только пишешь. Решил стать писателем?

– Веду бортовой журнал. Отчет обо всех деталях.

– Да его не будут читать миллион лет, если не больше. Мы попали в мертвую петлю. Мы по сути покойники, которые еще хорохорятся и не хотят ложиться – но за этим дело не станет. Так что вести бортовой журнал в данной ситуации – дело бессмысленное, не так ли?

– Это мой долг.