– Нет, не так! – вдруг закричал он коллегам, находившимся на сцене, затем, словно кошка, вскочил на сцену и завертелся волчком среди танцоров. Движения его были резкими и упругими. – Улавливайте динамику! Будьте чуть впереди каждого барабанного удара!

Танец продолжался еще несколько минут. Наконец длинноволосый остановился и, тяжело дыша, обратился к парню в полосатом свитере крупной вязки:

– Ваня, выключи музыку.

Ваня выполнил просьбу.

– Пятнадцатиминутный перерыв. – Длинноволосый спрыгнул со сцены и подошел к Заславскому и Волкову.

– Познакомьтесь, пожалуйста, – сказал руководитель, вставая.

Волков тоже поднялся со скамейки.

– Старший лейтенант Вячеслав Волков, Уголовный розыск, – представился оперативник.

– Леонид Попов-Белоцерковский, режиссер.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Очень приятно, – произнес Попов-Белоцерковский. – Я говорю это не из вежливости, мне действительно приятно, что вы здесь. Удивлены?

Волков пожал плечами.

– Видите ли, – продолжил Белоцерковский, – ваш приход органично вписывается в нашу доктрину. Скажу больше, он не противоречит вере, которую мы исповедуем.

– Давайте присядем, – предложил Заславский.

– Да-да, садитесь, в ногах правды нет. – Попов-Белоцерковский показал на скамейку.

Троица села. Волков оказался между Поповым-Бе-лоцерковским и Заславским. Режиссер достал сигареты.

– Курите, если хотите, – сказал он.

– У меня, к сожалению, закончились сигареты, – сказал Волков.

– Угощайтесь.

Все трое закурили. Попов-Белоцерковский поставил на пол пустую консервную банку, служившую пепельницей.

– Я давно к этому шел, – продолжил режиссер. – Еще задолго до поступления в Театральную академию, в детстве, я представлял себе театр, в котором бы не было актеров, не было пьес, не было даже сцены.

– Вы говорите о Станиславском с его ковриком? – произнес Заславский.