Судно пролетело много миллионов километров, прежде чем встретило на своем пути серое, бесформенное облако. Это были астероиды — древние глыбы камня и металла, бороздившие ледяной простор тысячи, если не миллионы лет. В следующий миг, космическое судно прошло сквозь них, и, оставив после себя длинный шлейф из осколков породы и мусора, помчалось дальше в пустоту…

Едва крышка саркофага отошла в сторону, в лицо ударила теплая волна влажного пара. Ксавье судорожно втянул его носом и закашлялся — после продолжительного анабиоза воздух обжигал горло словно кипяток.

Забытье отступало, оставляя после себя онемение во всем теле, и первые отголоски нарастающей боли. Она тянула жилы в руках и ногах и выкручивала суставы. Миллионы острых игл, каждую секунду вонзались в его кожу, а ледяные тиски сжимали кончики пальцев. Ксавье недовольно заворочался, но автоматика саркофага уже ввела в его кровь обезболивающие препараты, от которых, спустя миг, закружилась голова.

Ксавье неподвижно лежал в саркофаге. Сквозь туман в голове он ощутил недоумение. Процесс разморозки успешно завершился, но крио-медики не спешили извлечь его из стального гроба, чтобы разогреть и разогнать застоявшуюся кровь. Эта мысль сбила Ксавье с толку. Он подумал о том, что возможно что-то изменилось в распорядке полета, и он просто об этом не знал.

Он попытался открыть глаза, но сделать это оказалось не так просто. Сконцентрировавшись, Ксавье до боли зажмурился, а потом попытался открыть их. Спустя миг ему это удалось. Он поморгал, прогоняя мутную пелену, и приподняв голову, попробовал осмотреться.

Перед его лицом клубился пар из охладителей, окрашенный голубым сиянием свето-панелей. Дальше чем на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Только серо-голубое облако. Собрав всю свою волю в кулак, Ксавье вцепился непослушными руками в края саркофага и подался вперед, намереваясь самостоятельно покинуть стальной гроб. Пучки проводов и присоски, с хлопаньем отрывались от его тела, когда он не удержал равновесие и вывалился из саркофага.