Ксавье лежал на металлическом полу и чтил медиков последними словами. Он был совершенно без сил, к тому же жутко кружилась голова. Казалось, весь мир водит вокруг него хоровод, то исчезая, то переворачиваясь, то роняя его в глубокий колодец. Он приложил огромные усилия, чтобы не потерять сознание, и перевернулся на спину. В ушах стоял стук собственного сердца. Впрочем, был и еще какой-то звук. До боли знакомый… Долго думать не пришлось. Это был вой сирены.

Ксавье замер, медленно соображая, а затем, шатаясь, поднялся на ноги. Глянув вокруг, он онемел от ужаса.

Он находился на стальной площадке, крепившейся к стене по контуру хранилища, на высоте нескольких сот метров от его дна. В воздухе, точно пчелы носились ремонтные роботы. Откуда-то сверху, из скопившегося там пара охладителей, падали куски арматуры. Они со свистом проносились мимо и скрывались во тьме нижних уровней. Отовсюду раздавался скрип и скрежет металла, треск электричества и вой сигнализации.

Не веря своим глазам, Ксавье ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, что все это не сон.

— Нет, в анабиозе не видят снов, — прошептал он, и глубоко вздохнув, медленно выдохнул, стараясь успокоиться. — Все это реальность. Что-то случилось, пока я спал. Что-то плохое.

Скользнув взглядом по противоположной стене, Ксавье увидел нечто, что заставило его замереть, скорее от неожиданности, чем от страха. В корпусе лайнера зияла огромная трехметровая дыра. Металл по ее краям загнулся, расплавился, и густыми струйками стекал вниз. Ксавье вздрогнул от неприятного холодка, пробежавшего по спине, когда в полумраке хранилища он различил еще с десяток таких же дыр. Казалось, корабль изрешетило гигантской дробью.

Внезапно за его спиной раздался глухой стук, как если бы кто-то молотил ладонями по стеклу аэромобиля. Ксавье подпрыгнул от неожиданности и развернулся.