– Запредельные нагрузки, – важно кивал головой Юра Агапкин. – Понятно.

– А?

– Ты говоришь, что в этих случаях как бы теряешь сознание, верно?

– Ну да. Ни черта потом не помню.

– Всё очень просто. Та часть мозга, которая ведает твоим сознанием, не выдерживает нагрузки, которую ему задаёт подсознание. Ведь подсознание, твоё гениальное подсознание, стремится сделать работу как можно лучше. И даже не просто лучше, а лучше на несколько порядков.

– Допустим. И что?

– Ну вот. А сознание такой нагрузки не выдерживает и отключается. Тогда подсознание берет твои руки в свои руки (каков каламбурчик, а?!) и доделывает начатую работу до конца. Само. Без всякого участия сознания. Сознание потом возвращается и с изумлением глядит на дело рук своих… то есть твоих… то есть… тьфу! – неважно. В общем, оно не в состоянии разобраться, каким именно образом сделало именно то, что сделало. Нечто подобное происходило с пьяницей-изобретателем Гэллегером из рассказов американского фантаста Генри Каттнера (жаль, что ты не читаешь книг, а то бы знал). Но это фантастика, а тут всё происходит в действительности. И потом, ты не изобретатель. Ты этот… как его… умелец, вот. Левша. Чёрт возьми, я давно хочу написать о тебе статью и отправить в какое-нибудь достойное центральное издание. В «Известия», например. «Гений из Семиглавска», а? Звучит!

– Я те напишу, – показывал другу пудовый кулак Аким.

– Слушай, Степаныч, – не унимался Агапкин, – а ты не замечал при каких именно обстоятельствах ты обычно впадаешь в это твоё затмение? Если вывести закономерность…

– Думал уже, – пожимал богатырскими плечами Аким. – Нет никакой закономерности. И с выпившим такое случалось, и с трезвым. И с утра, и вечером, и даже ночью. То несколько раз подряд бывает, а то месяцами отсутствует, как будто ушло вовсе. Думал, анализировал – ни черта не выходит. Правда в последнее время чаще случается, чем прежде.