Лодки сближались, моторы стихли до пыхтящего рокота, который стих когда они оба были заглушены. Все были у бортов лодок и кричали. Я попыталась обратить на себя внимание Барнабаса, не давая знать темному жнецу, что я знаю, кем она была, тем временем не выпуская ее из виду. Но Барнабас так и не посмотрел.

Руки опустились к Биллу. Он был в сознании, но у него шла кровь из раны на голове. Кашляя, он слабо протянул трясущуюся руку за помощью. Я вздрогнула, когда тень от черного крыла скользнула по мне и исчезла. За мной Сьюзен тоже вздрогнула, безусловно чувствуя, но не видя текущие черные крылья над нами.

— Подними его, — прошептала я, размышляя о том, что они выглядят как акулы плавно скользящие под поверхностью воды. — Вытаскивай его из воды.

Хотя, моя лодка и не была сколько-нибудь безопаснее, я шаткой походкой прошла, чтобы стать между темным жнецом и Биллом, когда его передали через борт, и вода намочила зеленый пластиковый коврик. Темный жнец, должно быть знала, что здесь находится кто-то, чтобы остановить ее, хотя, она наверное думала, что это Барнабас, т. к. он был одним из тех кто перебрался на лодку.

— С ним все в порядке? — спросила Сьюзен, немножко взвизгнув, когда наши лодки мягко соприкоснулись, и водитель красной кинул веревку чтобы закрепить нас вместе. Становясь на колени в ограниченном пространстве перед задним сиденьем, Сьюзен вытащила пляжное полотенце из своей сумки. — У тебя кровь идет. Вот, прижми к голове, — сказала она, и Билл рассеяно заморгал на нее.

Согнувшись около Билла, Барнабас не смотрел на меня, мое сердце безумно колотилось, когда я ближе придвинулась к красивой смерти в гавайском топе и шлепках, едва различимо пахнущей перьями и чем-то слишком сладким — слишком много духов. Она не раскроет меня, я в безопасности — пыталась убедить я себя. Но когда Барнабас выпрямился и собрался прыгать на другую лодку, оставляя меня одну, я не выдержала.