— Барнабас! — закричала я, и застыла, когда скорее почувствовала, чем услышала, свист метала, рассекающего воздух.

Сквозь меня пронеслось напряжение, и я резко повернула голову. Темный жнец стояла, поставив ногу в узкий проход, свет заливал ее и ее меч. Это был фиолетовый камень выше ее хвата, такой же, как тот, что висел у нее на шее. Теперь я их заметила. Оба камня ярко пылали. Она не смотрела на Билла. Она смотрела на Сьюзен.

— Нет! — выкрикнула я, паникуя. Блеснуло лезвие и я, не думая, кинулась вперед, чтобы оказаться между ними, толкая Сьюзен плечом, посылая ее полежать. Взвизгнув, она упала рядом с Биллом в задней части лодки. Мои колени вспыхнули болью, когда встретились с пластиковым ковриком. Подняв голову, я была ослеплена солнечным светом, отраженным от надвигающегося лезвия, и с удивлением открыла рот, когда оно без труда прошло сквозь меня с ощущением сухих перьев по моей душе.

Это было так, как будто время остановилось, хотя ветер все еще дул и лодка качалась. Люди на другой лодке оправились от шока и начали кричать. Забыв о них, темный жнец смотрела на меня, у нее в ужасе открылся рот, когда она осознала что скосила не того человека. — Во имя серафимов… — прошептала она, в то время как озадаченное бормотание становилось громче.

— Черт побери, Мэдисон, — сказал Барнабас, его голос было отчетливо слышно среди других. — Ты говорила, что будешь просто наблюдать.

Все еще стоя на коленях перед ней, я провела рукой по своей невредимой груди и вспомнила ужасное чувство, когда я оглушенная сидела в перевернутой машине на дне оврага, потрясенная, но живая. А затем беспомощный ужас, когда темный жнец вытащил свой меч, встречая мою растерянность своим гневом, потому что я не умерла в аварии, и ему придется убить меня его собственным мечем.