– А приятель пьяный в хлам валялся. Ничего не сказал. Потом я позвонил еще раз, он мне посоветовал забыть все. Вот так. Сказал, что отдаст потом… Когда-нибудь. Когда у него будут деньги.

– Ладно. Разберемся. Телефончик оставьте этого своего приятеля. Расписка есть у вас?

– Есть. Он написал.

– Хорошо бы мне ее у вас забрать. Может, и получится что… Хотя я не уверена. Я же такими вещами не занимаюсь, – сказала она на всякий случай.

– Расписка с собой у меня. – Юрий Валентинович снова полез в нагрудный карман. – В паспорте ношу.

– Давайте… – Настя взяла смятый листок, пробежала глазами по неровным строчкам. – Хорошо. Я вам позвоню, если что-то выяснится. А милиция этим делом заниматься не будет.

– Почему? – спросила Татьяна Ивановна. – Просто интересно. Мы и не собирались…

– Не будет, и все. Это я вам гарантирую.

Она вышла проводить родителей Макса в прихожую. Оказалось, что они не такие высокие, какими казались Насте сидя. Встав рядом с ними и пожимая теплую ладонь Юрия Валентиновича, которую он протянул ей на прощание, она вдруг почувствовала острый укол, словно кто-то проткнул грудную клетку тонкой стальной холодной иглой. «Вот что значит – до боли жалко… – подумала она. – Бедные, старенькие… Непонятно, чего их жалеть, сами вроде бы виноваты, а все равно жалко…»

Она не закрывала дверь до тех пор, пока супруги не прошли сквозь разъехавшиеся с мягким уютным шипением дверцы лифта.

– Всего доброго, – крикнула Настя, но ответом ей был только ровный гул опускающейся в шахту кабины.

Глава вторая

Андрей не знал, что так «пробило» его, как он любил говорить, в этой девочке, но это «что-то» было таким сильным и неуправляемым, что тем же вечером, через несколько часов после того, как он впервые увидел Настю и побывал у нее дома, они уже сидели в самолете, летящем в Симферополь.