Настя ничего не понимала тогда и явно побаивалась. Андрей приехал к ней домой в одиннадцать, Настя была одна. Он, не снимая пальто, прошел в гостиную и понял, что не знает, что сказать. Она смотрела на него со странным выражением на лице. Тогда ему показалось, что девочка растерялась, но потом, через пару дней, Андрей понял, что не растерянность это была, а что-то другое. Но тогда – тогда он сам мало что соображал.

– Одевайся, – буркнул он.

Настя молча пошла в прихожую, выключая по пути свет в гостиной, на кухне, закрыла двери.

Она не задавала вопросов ни в лифте, ни на улице, когда он распахнул заднюю дверцу своего «мерса» и сам сел рядом, ни в аэропорту.

Андрей отпустил Липку, шофера-охранника и машину, вытащил радиотелефон, набрал симферопольский номер.

– Боря? Извини, что беспокою. Слушай, мне тачка нужна. Через пару часов в Симферополе. Хорошая тачка. Выбери там у себя поприличней… В аэропорту меня встретишь. – Он назвал номер рейса и выключил телефон. – Пить хочешь? – спросил он, засовывая «трубу» в карман.

– Нет, – она помотала головой. – Спасибо.

– Ну… а есть?

– Не-а… – Настя улыбнулась. – Я хочу вон там посмотреть…

Она кивнула в сторону ларька, торгующего круглосуточно разным мелким барахлом – сникерсами, шариковыми ручками, кассетами…

Подойдя к ларьку, она пошарила в карманах джинсов, вытащила несколько бумажек и, протянув их продавцу, сказала:

– Плейер, вон тот, «Панасоник», четыре батарейки и кассет… Что там у вас?..

Андрей молча наблюдал, как она засовывает в черный ящичек батарейки, вставляет кассету и надевает наушники. Настя нажала кнопку, и, запустив пленку, спокойно кивнула Андрею – все, мол, теперь я готова…

Так она и ходила, пока Андрей регистрировал только что купленные билеты, благо в кассах у него были свои люди, и проблем с их приобретением не возникало уже очень давно. И в самолете она сразу села к иллюминатору, привалилась головой к спинке кресла и, прикрыв глаза, не снимая наушников, слегка кивала в такт не слышной Андрею музыке.