– Я теперь уже и не знаю, то ли он сразу их такими делал, то ли они сами потихоньку перерождались. Самый старый уборщик у нас - вообще одна из первых моделей; гудит, как самолёт, но до сих пор работает, ни разу не ломался.

Портрет деда она никогда не любила. Он казался ей скучным и мрачным. И страшноватым, если честно. А тут присмотрелась внимательнее и обнаружила несоответствия, слишком нарочитые, чтобы оказаться случайными. Тогда и родилась идея найти реставратора, чтобы снять верхний живописный слой.

– Я несколько человек перебрала, но никто сюда ехать не хотел. Везите, говорят, сами, если надо. А я подозревала, что там внутри - как такое привезешь! Ну, а потом ты вот согласился...

Егор молча уставился в мерцающий кристалл в брюхе компьютера. Надо было или поверить и отказаться от всего опыта прежней жизни, или посчитать её сумасшедшей и бежать отсюда без оглядки. Но вот же портрет, хотя что там портрет - вот же смартфон радостно подмигивает, звони, куда хочешь.

"Мобильная связь там есть?" - "В доме есть"...

– Я думаю, может, это папа портрет замазал много лет назад, чтоб лишних вопросов не возникало. Только непонятно, кто надписи оставил. То ли отец всё-таки выход нашёл, то ли дед ему лазейку оставил... Или оно вообще не об этом. А может, - она побелела, - может, они вовсе не погибли, а на самом деле...

Маслов прятал глаза.

– Да нет, - хрипло оборвала себя Ольга. - Таких чудес не бывает.

Ну да, а остальные бывают.

– Что думаешь делать? - неловко спросил он.

– Открыть, конечно. Только надо сообразить, чего от нас хотят.

От нас. То есть Егор автоматически входит в команду избранных. Понять бы, рад он этому или огорчён.

– Допустим, про часы мы решили правильно, и дверь в той стене подвала.

– Портал, - уточнил он.

– Что?

– Портал. Ну, как обычно в книжках, между мирами.

– Да какая разница. Главное, чьё имя нам нужно и какие три червяка?