— Во мне тоже будет такая пуля. В руке. Дело того стоит. Хочешь еще что-то узнать?

— Хочу. За что, Флук? За что? Из-за... Фоун?

— Точно.

Он вроде как покачал головой и ответил:

— Флук, мне неприятно это говорить, но я думаю, что если ты меня убьешь, шансов у тебя не прибавится. Даже если она ничего не узнает. Я сказал:

— Знаю. Но мне нужен поворот в жизни, я всегда только этого и хотел. Пока ты рядом, мне ничего не сделать.

У него на лице была только жалость, больше ничего — совсем ничего.

— Тогда вперед, — сказал он.

Я нажал на спуск. Пистолет подпрыгнул в руке. Я увидел, что Латч крутанулся, и тут в глазах почернело, словно я был под сценическим прожектором, и вдруг вылетели пробки.

***

Когда я оклемался, глаза не хотели смотреть. Мир был полон жутко черных пятен, а на затылке набухало что-то круглое.

Я все еще был на переднем сиденье авто. Что-то гнусно скреблось на запястье. Я сбросил эту штуку, опустил голову на руки и застонал.

— Как ты себя чувствуешь? — Латч наклонился ко мне, встревоженно вглядываясь в лицо.

Я приложил к затылку носовой платок, посмотрел на него. Там была кровь — чепуха, пятнышко.

— Латч, что произошло?

Он ухмыльнулся. Усмешка была кривоватая, но все-таки настоящая.

— Флук, стрелок из тебя никакой. Я два раза видел тебя в тире вместе с группой. Ты боишься оружия.

— Откуда ты знаешь?

— А ты плотно закрываешь глаза и съеживаешься, прежде чем нажать на курок. Я сидел вполоборота к тебе, и увернуться было легко. При повороте пушка ушла ко мне под руку. Тогда я ударил тебя плечом, и ты грохнулся затылком о дверную стойку. Тебя сильно повредило?

— Я тебя не застрелил!

— Ты мне порвал рубаху к чертовой матери. Я спокойно сказал:

— Будь ты проклят.

Он откинулся на сиденье, сложил руки, и стал смотреть на меня.