Через секунду гитара смолкла, и он посмотрел на меня. — Я знал: кто-то попадет в ловушку, но и думать не мог, что ты. Это запись, она воспроизводится через усилитель гитары. Когда я ее налаживал, сделал сотни записей... Я давно забеспокоился из-за наших непрятностей: то группа медных пропадет перед концертом, то музыкант, то целая компания. Чем больше думал об этом, тем картина становилась яснее: кто-то все подстраивает. И после несчастья со Скидом я подумал, что этот человек выдаст себя — хоть на секунду, — когда заиграет гитара. Но такого не ждал, нет!

— Отстань от него, — устало попросила Фоун. — Он же тебя не понимает.

Она плакала. Криспин повернулся к ней.

— А что прикажешь с ним делать? Поцеловать и простить?

— Я убить его хочу! — завизжала Фоун. Выставила пальцы с полированными ногтями — скрюченные, как когти. — Убить! Своими руками! Ты что, не понимаешь?

Криспина это ошеломило. Он отступил.

— Впрочем, все неважно, — тихо проговорила Фоун. — Мы и теперь не можем не спросить себя: чего бы хотел Латч?

Наступила мертвая тишина. Фоун спросила:

— Вы знаете, что Флука в военное время освободили от армии?

Никто не ответил.

— Крайняя уродливость лица. Такое было основание для отсрочки.

Наведите справки, если не верите. — Она медленно покачала головой и посмотрела на меня. — Латч так старался щадить его чувства.., и мы все старались. Латч хотел, чтобы Флуку поправили лицо, но не знал, как подступиться — насчет этого Флук был патологически чувствителен. Понимаете, Латч слишком долго медлил, и я медлила, и вот что вышло. Говорю вам, теперь надо это сделать и спасти то, что осталось от.., этого существа.

— Заплати добром за зло, а? Так можно далеко зайти... — сказал Сторми.

Остальные заворчали. Фоун подняла руки и снова спросила:

— Так чего бы хотел Латч?

— Я убил Латча, — сказал я.