Однако капитанские покои находились всего в ста километрах от первого командного пункта – почти ничто в масштабах «Дахака», – так что все путешествие заняло только восемнадцать секунд, что было на семнадцать секунд дольше приемлемого, как осознал Колин после неожиданной остановки. Пошатываясь, он вышел в коридор, устланный ковровым покрытием, и обрадовался, что никого из членов его экипажа там не было, и, следовательно, некому было заметить, как у него дрожат коленки при приближении к массивному входному люку.

С поверхности люка смотрел герб Дахака – барельеф трехголового дракона, державшего в поднятых передних лапах звезду. Его взгляд, исполненный верности пережившей тысячелетия, пронзил Колина, а потом центральный люк – пятнадцать сантиметров имперской брони – медленно открылся. Затем еще дюжина люков последовательно открывались и закрывались по мере того, как Колин продвигался к огромной слабоосвещенной сфере командного пункта.

Казалось, что командные посты плывут в пустоте, окруженные головокружительно совершенной голографической проекцией звездного неба. Перемещение ближайших звезд можно было увидеть глазом, но если задуматься, то искусственность проекции становилась совершенно очевидной. «Дахак» мчался со скоростью, превышающей скорость света в семьсот двадцать раз. Естественно, что картина звездного неба при этом должна была, мягко говоря, искажаться.

– Капитан на мостике, – провозгласил Дахак, и Колина снова передернуло. Определенно, нужно что-то делать с этим маниакальным стремлением Дахака всемерно защищать драгоценное достоинство своего командира!