– Ладно, мне пора на мостик, – сказал он. – А вам, мадам старпом, не мешало бы вернуться к себе и немного поспать. Поверь, что представление Дахака о медленной реабилитации не вполне совпадает с твоим или моим.

– С твоим – быть может, – кокетливо сказала она.

– Я это припомню, когда ты будешь просить тебе посочувствовать.

Вынув ноги из бассейна, капитан активизировал малую часть своей биотехники, образовав водоотталкивающее силовое поле непосредственно на коже ступней. Вода мгновенно стекла с них, он стряхнул оставшиеся капли и надел носки и сверкающие ботинки.

– Серьезно, Танни, отдохни немного. Тебе это просто необходимо.

– По правде я в твоих словах не сомневаюсь, – вздохнула она, медленно покачиваясь в горячей ванне, – но все же дарит это почти небесное блаженство, и я, пожалуй, еще немного полежу.

– Ну давай, – сказал он уже с совсем другой улыбкой и шагнул с края балкона на силовой луч, который медленно опустил его на пол атриума. Пока Колин шел под дождем по направлению к двери в дальнем углу его личного парка, его имплантанты образовали над ним зонтик силового поля.

С его приближением дверь автоматически открылась, и он вошел в ярко освещенный проем, простиравшийся более чем на тысячу километров. Он постарался взять себя в руки, хотя и понимал, что выглядит менее уверенно, чем ему хотелось бы, а чувствует себя еще менее уверенно, чем выглядит, устремляясь по туннелю со скоростью более двадцати тысяч километров в час.

«Дахак» снизил скорость в транспортных туннелях из уважения к капитану и его рожденному на Земле экипажу, хотя Колин был уверен в том, что компьютер искренне не понимал страха, который испытывала команда. На досветовых кораблях-спутниках было еще хуже, но самый большой из них весил не более восьмидесяти тысяч тонн. На такой крошке не было времени хорошенько испугаться, прежде чем путешествие заканчивалось. Но чтобы перебраться на другую сторону «Дахака» требовалось почти десять минут, а отсутствие субъективного ощущения полета только ухудшало состояние.