«О чем она думает сейчас – эта непонятная женщина? Лиесма и хладнокровна и страстна, порывиста и расчетлива, хитра и простодушна. Столько противоречий в одной женщине!» Антс никогда не знал, что придет ей в голову через полчаса, куда она велит ехать и что делать. «К чему я ей? – соображал он дальше. – Любит она меня? Может, потребует, чтобы я ушел от жены?» Антс не знал этого, как не знал вообще ничего, но справиться с собой не мог. Полуодетым он вновь нырнул под одеяло, стремясь заново познать сущность этой женщины…
Мелкие бусинки телефонного звонка раскатились в тихой полутьме. Лиесма грациозным движением сняла трубку.
– Лиесма? Спишь еще? Извини, пожалуйста! – мелодичный голос Эдит растягивал слова.
– Ну чего тебе? – нетерпеливо прервала ее Лиесма.
– Ты не одна?
– Да.
– Надо бы поговорить.
– В такую рань?
– Чем раньше, тем лучше.
Лиесма взяла сигарету, закурила, глубоко затянулась и уже спокойней ответила:
– Ладно, буду.
Положив трубку, она откинула одеяло, встала, плавными шагами подошла к зеркалу. Оттуда на нее оценивающе глянула стройная блондинка с дотемна загоревшей под южным солнцем кожей, крутыми бедрами, длинными ногами и небольшой грудью. Лиесма осталась довольна собой. Эдит теперь уже не столь привлекательна. Ей приходится втискиваться в корсет. Вот лицо у подруги еще сохраняет красоту. Классическое греческое лицо с правильными, словно до миллиметра рассчитанными чертами. Высокомерное, с темными горящими глазами и энергичным подбородком. Она и сегодня еще пользовалась немалым успехом; недаром какой-то не слишком известный писатель из-за нее чуть не наложил на себя руки, а некий старый геолог завещал ей все свое добро. И даже очень привередливый во всем, что касалось женщин, Пилтенс – даже он втрескался.