Розниекс старался не пропустить ни слова.

– Вы не поинтересовались причиной разговора?

– Я ничего не стал спрашивать. Мама о работе вообще не любила говорить, – сказал Ромуальд охрипшим голосом. Он словно бы сам пытался сейчас заново понять услышанные тогда слова.

– Вы хорошо запомнили этот разговор? – Розниекс продолжал писать.

– Да. Он показался мне необычным и запомнился.

– У вас хорошая память?

– Да. Особенно слуховая.

– Почему вы сразу не рассказали мне об этом разговоре? – спросил следователь, не отрывая глаз от бумаги.

– Не пришло в голову, что он может иметь отношение к этому.

– А теперь подумали так?

На шее Ромуальда набухла жилка, лицо покраснело, даже глаза налились кровью.

– Значит, это директорша! – проговорил он. – Подговорила какого-нибудь подонка…

– Не спешите! – Розниекс пожалел о своих словах.

– У нас нет никаких доказательств. Это лишь одно из многих предположений, которые предстоит проверить. Успокойтесь, прошу вас, и будем разговаривать дальше.

Ромуальд испытующе посмотрел на него.

– Одно из многих предположений? Сколько же вы думаете возиться с этим делом?

– Пока не найду преступника и не докажу его вину. – А если не найдете?

– Тогда решу, что не гожусь для этой профессии, и пойду работать официантом в ресторан. Там голова не особенно нужна, были бы руки и ноги, да и заработать можно неплохо.

– Так ли? – Ромуальд невесело усмехнулся. – По-моему, и официанту, чтобы хорошо заработать, надо уметь думать! – и смутившись, он отвернулся.

Розниекс возвратился к теме разговора:

– Вы не помните, когда именно произошел тот случай?

Ромуальд помолчал, вспоминая.

– В конце прошлого месяца. Незадолго до отпуска матери и… поездки.

– Так. А с какого числа начался отпуск?

– С двадцать четвертого сентября.