– Значит, так, – милиционер сложил документы стопочкой, но отдавать их не спешил. – Пиво хорошее?

– Свежее, – ушел от прямого ответа небритый. – Но сам я его не пробовал.

– Я уж представляю, какое там пойло мусульмане сварили. Сами-то они пиво не пьют, только анашу курят, – сержант уже готов был открыть задний борт машины.

– Сгружай один кег со своим свежим пивом и можешь ехать. Только учти: назад тебе по той же дороге возвращаться. Вдруг нам твое пиво не понравится? – Сделка, предложенная лейтенантом, выглядела вполне «по-божески».

Однако небритый внезапно заартачился, правда, не стал при этом апеллировать к закону.

– Рад был бы угостить тебя и твоих ребят, но не могу, командир. Пиво не мое. Хозяин у нас зверь. Он сам каждый кег посчитал, когда в машину грузил, и в блокнот себе записал. Так и сказал, что головы открутит, если потом цифра не сойдется. Лишнего у меня нет, так что извини.

Лейтенант растерялся, но не надолго. Откупиться натурой считалось самым мягким из всех вариантов и даже вполне законным, чем-то вроде подарка или сувенира. Ведь не деньги вымогали, а всего лишь то, что везут, и не половину, а малую часть. Отпускать же машину без откупного офицер-правоохранитель позволить себе не мог – вмиг бы потерял всякое уважение у подчиненных. Это значило бы окончательно расписаться в собственном непрофессионализме.

– Так что с тобой, Урал Рамдракович, делать будем? Ты же спешишь?

– Вас трое? – прищурился небритый и тут же опустил зеркальные очки.

– Тебе сегодня повезло. Завтра тут пятеро на дежурство заступает, – подсказал лейтенант.

Кавказец полез в карман, вытащил потертое портмоне.