— И сколько же среди вас мужчин?

— Половина. Инна, Мишель, Робин, Фрэнсис и Юджин.

— «Инна» вроде бы звучит по-женски? — У меня уже голова шла кругом.

— Все так думают. А это древнееврейское мужское имя! — обиженно ответил Инна.

— Между прочим, — встрял еще кто-то, — так намного проще. Любовники всегда мечтали о полном единении друг с другом, ну вот и. Когда одно тело на двоих…

— У вас оно на десятерых, — оборвал я. И, кажется, попал в больное место. Существо замолчало и посмотрело на меня с тоской. В этом взгляде я прочитал и кое-что еще: злобу и зависть. Зависть к человеку, владеющему уникальным теперь на Земле даром одиночества.

— Между прочим, попутно мы решили проблему перенаселения, — сказал кто-то из них, прерывая гнетущую паузу. — Дети зачинаются почти исключительно искусственным путем, только для восполнения естественной убыли тел.

— Так что же — переселяясь в более молодые тела, вы становитесь бессмертными?!

— Нет, — покачало головой существо, — к тому времени, как мозг созревает для вселения, там уже успевает сформироваться собственная личность, так что подселить к ней можно не более девятерых. Десятый, самый старый, обречен остаться в прежнем теле и умереть. Так велит закон. Но на деле… очень мало кто подает заявку на новое переселение.

Я мог их понять. Еще и еще раз проходить через многолетний кошмар такой жизни… в конце концов, в аду тоже обещают бессмертие, но от этого он не становится привлекательней.

— Ну и на что похож теперь ваш мир? — спросил я поспешно, не давая повиснуть новой паузе. — Если не касаться личных отношений?

— Да, в общем-то, на то, что и было, — пожало плечами существо. — Разве что заправляют всем китайцы.

— Они выиграли войну?

— Не было войны. Просто они теперь самые крутые, как раньше американцы. США не пережили нефтяную катастрофу. Янки думали, что, пока у них много зеленых бумажек, у них будет и все остальное, и не о чем беспокоиться.